— Это же уже институтский уровень, — проворчал Ферранайр. — Вы не можете требовать у нас, чтоб мы ещё в школе умели такое…

— А вы считаете, что, став студентом, сразу превратитесь в какое-то новое существо? Всему тому, чему вас будут обучать в высшем учебном заведении, нужно заложить основы ещё в школе. Никто не будет дотягивать вас до нужного уровня в вузе, если вы не постараетесь заранее. Повторюсь — только те из вас, кто освоит навык сотрудничества, получит у меня высшую выпускную оценку. И, соответственно, лучший диплом.

— По нынешним временам дипломом вряд ли кого-то можно привлечь, — проворчал Фёдор. Ему даже парное конструирование давалось с огромным трудом. — К чему теперь бумажки и табели? Выжить бы…

Учитель сурово взглянул на ученика.

— Жизнь идёт своим чередом, война рано или поздно закончится. И что вы будете делать в мирной жизни?

— До этой мирной жизни ещё надо дожить…

— Изумляет меня пессимизм нынешнего поколения! Как вы вообще жить собираетесь без веры в будущее?! Итак, возвращайтесь к темам чисто учебным! Пока промежуточную отличную оценку я могу поставить только Санджифу, Беджару, Илье, Мирним, Искре, Вджере и Всеволоду. С натяжкой — Ирбалу. Вам, Фёдор, не более чем семь или восемь, и то вряд ли… Ферранайр, оставьте в покое модулятор. Пора переносить модель в систему, сколько можно тянуть?

— А я, может быть, и не рвусь…

— Что?

— Я сюда пришёл учиться! По утверждённым программам. А не долбиться с защитными системами школы. Я воевать не подписывался!

Фредел посуровел.

— Могу ли я ваши слова понять так, что вы отказываетесь выполнять распоряжения учителя?

— А вы не имеете права отдавать такие распоряжения! Я не курсант и сюда не воевать приехал. Я вообще могу деньги за обучение потребовать назад!

Школьники двух выпускных ступеней, до сего момента корпевшие над своими элементами системы, бросили работу и повернули головы на шум. Ферранайр, и раньше трудившийся с изрядной прохладцей, сейчас демонстративно отвернулся от модулятора и альбома со схемами. Выпрямившись, он дерзко смотрел на учителя, и в его дерзости доля страха была так велика, что уже стала заметной.