— Голод? О чём ты говоришь?

— Объяснить тебе, что такое голод? Понимаю. Ты можешь этого и не знать.

— Я знаю, что это такое. Только не понимаю, как он относится к нам?

— Ну сам подумай! Если школа отрезана от остальной части страны, кто будет её снабжать?

— Абсурд какой! Неужели ты думаешь, что школьников кто-то будет морить голодом и не допускать сюда провизию?

Илья смотрел недоверчиво.

— Ты странный такой… Противнику как-то по-хрену, школьники мы тут или нет. Воюем как взрослые, так получите по полной.

— Ты опять несёшь чушь. Достаточно появиться слухам о том, что господа роялисты решили удушить голодом школу, как против них поднимется вся страна!

— Ну и кто из нас несёт чушь? Вся страна? А у всей страны нет детей, чьи интересы все будут соблюдать впереди интересов чьих-то чужих отпрысков? А сами жители страны как — жить хотят? Да и вообще… Господа роялисты уже произвели в стране переворот, и если это не повод для того, чтоб против них подняться, никакая удушенная школа уже не произведёт впечатления.

— Ерунда, — нахмурившись, пробормотал сын лорда.

Они оба умолкли, расстроенные невозможностью донести до собеседника свою мысль. А теперь, сидя на полотне лопаты, юноша пытался понять — друг действительно так кретинически-наивен в вопросах ведения войны, или он просто лучше всех знает местные традиции, и кретинически-наивна сама страна? Последнее предпочтительней. Пусть уж лучше выяснится, что люди здесь до сих пор задержались в каких-то там древне-лохматых веках, когда войну воспринимали как развлечение господ, а крестьяне в это время жали себе хлеб и пасли скот. Так будет лучше для всех, но — увы! — звучит слишком хорошо, чтоб поверить в это.

Обогнув сугроб, в уголок, где Илья отдыхал, заглянул Фредел.

— Вы закончили? Хорошо, отнесите лопату завхозу и отправляйтесь отдыхать. Через два часа госпожа директор хочет видеть вас у себя.